Денис Матюнин (matynin_denis) wrote,
Денис Матюнин
matynin_denis

Categories:

Война в Абхазии в 1992 – 1993 годах

Оригинал взят у 13vainamoinen в Война в Абхазии в 1992 – 1993 годах
Представляю новую книгу карельского писателя Александра Костюнина «Абхазия: война и мир. Дневник поездки». В книге подробно рассказывается о жизни современной Абхазии, о причинах конфликта грузинов с абхазами, который имеет глубокие исторические корни. Ниже отрывки из главы «Война». Полностью книгу можно скачать здесь: Абхазия: война и мир. Дневник поездки.

y_15

Двадцать лет тому назад между Абхазией и Грузией произошёл вооружённый конфликт. Не мышиная там возня, не тараканьи бега — настоящий, полномасштабный. Сперва шла война законов, потом разразилась кровавая битва... с тысячами раненых, убитых. После войны 1992—1993 годов, которую абхазы называют Отечественной, от Грузии отпочковалось суверенное государство «Республика Абхазия». На сегодня в мире его признали такие супердержавы, как Науру, Никарагуа, Венесуэла и Россия. А Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН Абхазия по-прежнему признаётся частью Грузии. Как? что? почему? — неизвестно.

Ведь, чтобы сосед стрелял в соседа, брат в брата, причины нужны веские... Для Грузии по сей день Абхазия — её неотъемлемая часть. Для абхазов, с момента самопровозглашения, кусочек черноморского побережья 170х65 км — их законное государство, исконная земля предков, не зря у земли и название такое. Кто имеет больше оснований называть эту часть побережья Чёрного моря своей? Чья, по правде, эта земля? Территориальный конфликт возник из-за того, что каждая из противоборствующих сторон уверяла: моя! После 1985 года Абхазия официально начала проводить работу по отделению от Грузии и созданию Союзной Республики в составе СССР.

Война шла с грузинами.
Я решил выяснить: а кто, вообще, такие «грузины»?
Открылась страшная тайна: никаких грузин в природе не существует! Миф!!!
Такой национальности нет вовсе, как нет и «дагестанца». Хотя грузинский язык в отличие от дагестанского всё же есть. Существует множество этнографических групп: аджарцы, гурийцы, картлийцы, кахетинцы, имерхевцы, ингилойцы, лечхумцы, месхетинцы, мохевцы, мтиулы, пшавы, рачинцы, тушинцы, ферейданцы, хевсуры, чвенебури. И три субэтнические группы: мингрелы, сваны, лазы. Грузин (самоназвание — картвелеби), значит, житель Грузии. (До 1992 года абхазов в СССР и в мире тоже считали грузинами.) Так все жители Страны гор — дагестанцы, независимо от папы-мамы, даже если сами они об этом не догадываются: и аварцы, и лезгины, и чеченцы, и русские, и кумыки, и евреи...

Однако не успел я почувствовать себя Шуриком в увлекательной этнографической экспедиции, как беседа наша резко уклонилась в сторону от разудалых шуток-прибауток. Сперва Нугзар предложил тост за Всевышнего — выпили стоя, затем, помрачнев, он выдавил:
— Александр, главная достопримечательность Абхазии — не пляжи, не горы, не солнце-море. Наша главная гордость — победа в отечественной войне. Тебе обязательно нужно в первую очередь рассказать о ней. О тех, кто подарил нам мир! Познакомлю тебя с ветеранами, с настоящими людьми, кто смотрел смерти в лицо и не отвёл взгляда...
С теми, кто сражался за Родину.
— Значит, война...

y_14

Они сражались за Родину

Джамал Шуген и Гурам Габечия
— Расскажите о первых минутах войны, — попросил я.
Гурам покопался в памяти:
— На свадьбе с приятелем всю ночь пили-куролесили, утром возвращались домой. Спать хочется... По трассе едем, что за чёрт!? Глазам не верю!!! Девушка в одних плавках, без лифчика...
Я сразу другану:
— Ора, у меня белая горячка.
А я-то учёный, я-то знаю уже, что нужно делать во время белой горячки, старики объясняли: рубашку сразу стащил, вывернул наизнанку, снова напялил. Пальцы вытянул вперёд — не дрожат. Странно...
И тут кореш как заорёт:
— Гурам, смотри!
Со стороны пляжа бежали полуголые люди, над ними проносились самолёты и бомбили.
Останавливаем парня с девчонкой:
— Что случилось?
— Война.
Я мингрелец, вся родня в Грузии, но себя считаю абхазом. Если снова война начнётся, пусть инвалид, снова встану в строй, заберу с собой хотя бы двух-трёх тварей Божьих.
— И на фронте не все герои. Гурам, помнишь взятие моста?
Тот кивнул.
— Вечером поставили боевую задачу, а под утро, когда всех построили, начались отказники: у кого ухо разболелось, кому мама приснилась в нехорошем сне, просила не ходить в этот бой, у третьих с сердцем плохо. В итоге на мост полторы сотни пошло, остальные включили задний ход. Тогда много ребят погибло. Моему соседу осколком полчерепа снесло, рану залепили глиной, повезли в медсанбат. О-ох...
Я не удержался:
— Нет ли у вас сожаления, что воевали, а теперь вот раненые, по госпиталям...
— Да, ребят много положили, сами инвалиды, зато сейчас, на миллион процентов, мы свободные люди. Наши старики всю жизнь мучились, им дышать не давали, а теперь на своей земле стоим.

y_13

Вячеслав Вардания
Вячеслав Вардания по специальности — скульптор-керамист. Профессия редкая, мирная... трудно найти более мирную. Мы пересеклись с ним в сутолоке Гальского рынка.
А начиналось всё незаметно...
Помню, готовился тогда к персональной выставке, все свои лучшие работы собрал, систематизировал, составил каталог... И прямо в мастерскую — пятисоткилограммовая бомба! Прямое попадание!!! Всё разнесло. Вся коллекция погибла одномоментно. Решил — знак свыше: надо самое дорогое отложить в сторону, переступить через него, взять в руки оружие и защищать Родину. Ты сейчас спросил, и на меня холодным ушатом — воспоминания. Кого тут только не было!.. В сопровождении замминистра обороны России прилетал Березовский, делал чартерные рейсы между Шеварднадзе, Ардзинба, Ельциным. На территории Абхазии я участвовал с ним в переговорах. Березовский не политик — коммерсант, бизнесмен с рождения. Он заявил: «Отдайте мне в собственность Пицунду, сделаю, чтобы Грузия и Россия смирились с вашей независимостью. После этого весь мир будет вынужден признать вас».

Заур Адлейба, позывной — «Чёрный капитан»
— В конце октября меня назначили командиром батальона «Каскад».
Прошло дней пять, поступает приказ о наступлении. С той стороны возвышенность, мы попали в мандаринники. Мандаринники — деревья густые, не видно в двух метрах. Там стрелковым оружием не сделаешь ничего — рукопашный бой. Такого боя представить не мог: ножом, прикладом, ногами, руками, зубами... Стрелять невозможно: не знаешь, где друг, где враг, должен чувствовать «свой-чужой». А против нас тоже волки... Там мы, конечно, натворили дел. Больше ста человек положили за двадцать минут. Захватили несколько раций, в том числе поисковых. Выходим на их волну, грузины в панике орут, просят помощи из Очамчыры:
— Помогите-ее!!!
— Что с вами?
— Нас здесь порезали всех.
— Доложите толком.
— Гоните сюда бронетехнику, что есть, людей давайте!!!
— Кто порезал?
— Не знаем!.. Какой-то чёрный капитан!!!

Лаврентий Миквабия
— Во время войны меня выбрали командиром полка, но сидеть в тиши штабов с картами не довелось — с пулемётом в атаку ходил. Четыре раза контужен, ранен. Много потерь несли, гробов не было — хоронили в шифоньерах.
Побывал даже за линией фронта: вёл от имени командования переговоры с грузинским генералом Лучадзе. Прежде тот служил в генеральном штабе советских тогда ещё войск, холёный такой, чистенький, в мундире, а у меня штаны в латках... На столе водка, баранина, фрукты... от запахов в голове туман. Он оценивающе так окинул меня взглядом:
— Ты что-нибудь командное кончал?
— Нет. После училища — лейтенант, выбрали командовать полком.
Голову опустил, задумался:
— Глянь на моих полковников.
У одного интересуется:
— Сколько в подразделении человек?
— Пятьсот.
— На позиции сколько?
— Триста пятьдесят.
— А у тебя?
Молчу.
— Знаю, пятнадцать человек стоит!
Нету у меня людей, прав генерал, да только некуда нам отступать. Мы здесь родились, сражаться надо до конца. На прощанье генерал с глазу на глаз признался:
— Вы непобедимы, пацаны.
Я впервые отчётливо понял: внутренне они надломились, дрогнули, дух оказался жиже нашего. Подобная информация тогда, на первых порах, дорогого стоила. Помню взятие Кинги... Против нас стояли хохлы. Доложу вам, дрались серьёзно, не отступили, не трухнули, отстреливались до последнего патрона. Двоих взяли в плен: один лежит весь в крови, второй, когда я в траншею заскочил, бросился в ноги:
— Ты же офицер. Прошу: не трогай раненого, делайте что угодно со мной...
Обычно во время боя мы в плен не брали, но его слова повергли в шок... Да, он — враг, но враг достойный, уважаю таких. Солдат, который жалеет врага, — плохой солдат. Но ведь прежде я человек... Приказал не трогать, позже на него обменяли нашего бойца.

Славик Квеквескири
— Раньше неграмотные старики вспоминали времена «до большого снега» и «после».
А нашу жизнь разделила война — перелом.
Подразделения создавали по территориальному признаку: в батальоне бойцы из одного села, все друг другу родственники — близкие, дальние. Преимущество очевидно: друг друга знают, можно положиться, как на себя. Гарантия — не бросят! Но ежли наоборот... погибает однополчанин, да ещё твой брат-сват, да по несколько человек в бою — тяжело безмерно. Доставляешь тело домой... Это обязанность моя, комиссара батальона. Его привозишь мёртвого, а сам живой. У Вовы Иванченко осталось десять душ детей, жена беременная одиннадцатым. Что ей скажешь? Простой крестьянин пришёл забирать тело своего сына:
— Сперва посмотрю, куда он ранен. Если в спину, хоронить не буду.
После таких слов уверенность в победе крепла! У нас тогда будто крылья выросли.
На первых порах тяжело было убивать... Приходилось себя мобилизовывать, убеждать: «Враг пришёл на твою землю с оружием в руках, ты не убьёшь его — он убьёт тебя, твоих близких, разорит твой дом...» Постоянно приходилось в мыслях такую самоагитацию вести. Преодолеть этот психологический барьер после мирной поры, когда даже курицу не лишил жизни, очень тяжело. А когда победа... Кульминацией для меня стало признание Россией. На моём веку будет ли что-нибудь значимей? Едва ли...

Беслан Ахуба
— Хорошо помню 14 августа 1992 года...
Я учился в Московском институте инженеров землеустройства, факультет архитектуры, проходил преддипломную практику в городе Сухуме в управлении по охране памятников культуры и архитектуры. В этом же здании на втором этаже размещался «Народный форум», много девушек... А я — из Мо-сквы-ыы... Завидный жених! Любая хотела познакомиться, пообщаться... И с двумя самыми бойкими я порулил на набережную позавтракать, хачапурчики отведать, кофе попить. Выходим на крыльцо — подлетает машина, выносят раненого парня.
Подскакиваю:
— Что случилось?
— Война.
— Какая война?.. Двадцать первый век на дворе.
Но меня никто не слушал, девчонки заплакали, кто-то истошно закричал... Шум. Гам. Поверх всего нарастающий гул вертолётов, разрывы ракет: грузинские лётчики бомбили пляж, забитый отдыхающими. В общем, стало не до кофе. (Много позже, под самый конец войны, мы узнали: командиром ведущего «крокодила» был Майсурадзе, герой Грузии, афганец; долго мы за ним охотились...) Объявили призыв с 18 до 45 лет, хотя, кто считал себя мужчиной, не ждали особого приглашения, сами приходили к военкомату, записывались в ополчение. Издали указ: чтоб не растратить генофонд нации, работникам культуры, искусства, учёным, единственным сыновьям, студентам столичных вузов выдать бронь. Приходили, уговаривали не служить... Меня тоже. Но дорог был каждый! У нас традиция: сын рождается — стреляют в воздух от радости. Не потому, что ребёнок с краником — появился ещё один защитник отечества.
Сегодня частенько задаюсь вопросом: «Почему победили?» Сто тысяч против пяти миллионов!.. Потом понял.

Мзия Квициния

y_8

— Война — тяжёлое, для многих непосильное испытание... В блокаде страшный голод, что-то сажали, трактора нет — пахали на танке. Никогда не думала, что так тяжело выжить без соли. Без сахара, хлеба легче... После войны, когда первый раз увидела хлеб, не смогла ни кусочка съесть, не пошёл... Помню, стали бомбить, маленький сын просит:
— Мама, чаю дай.
Молчу. Где возьму ему чай? Взрослым тяжело, каково детям?..
В какой-то момент люди разуверились в победе... Слухи всякие нехорошие поползли... Из города поодиночке, семьями стали через горы уходить, уходить. Мои соседи тоже засобирались.... По всему чувствовалось: ещё немного — надломится дух абхазов. Только чудо могло спасти...
Я молилась, — голос Мзии задрожал...
И вдруг!
Командующий Мираб Кишмария привёз сюда... в окружение! свою дочку!! годика три.
Стоит рядом с ним, в белом платьишке, испуганная, куколку к груди прижимает.
Я подбежала:
— Вы зачем её сюда, такую маленькую? Здесь всё время бомбят.
— Здесь много мирного населения, их тоже бомбят, но если увидят мою девочку, поверят в нашу победу.
И правда!..
Все, как узнали про эту кроху — «залог победы» — молва пошла.
Кто дрогнул — стыдно стало. Люди уверовали в абхазских воинов, в силы свои. Старик-сосед пожитки из баула вытряхнул: «Город не бросим!» Утром ушёл на передовую. Теперь матери провожали детей на фронт одним напутствием: «Не покажите пуле спину...»

Роман Осия
Всю войну здесь прожили. От дома до линии фронта метров триста-четыреста. Ютились в подвале: там сложены поленницей снаряды, рядом кровать, лампа коптит. Утром заходишь, они чёрные, как кочегары. Обстрел начинается — бегом туда. (У меня перекрытие залито бетоном: миномёт не пробьёт.) Кругом разрывы, за них думаешь: где они? как они? Мать ловила момент из дому добежать до колодца... Ребята вернутся ночью из разведки, портянки им постирает, высушит у костра, молилась за нас. Однажды накрыли стол между домом и пацхой ребят накормить. Едва-едва покушали, отошли до калитки, один снаряд — в стену дома, другой в стол: дыбом поднял его, в щепки разнёс. Минутой раньше — накрыло б всех. А отца и брата не уберегли... Они ушли, как старый и новый снег. Баба (отец) поймал свинец за несколько дней до конца войны. «Пятёрка» — пуля калибра 5,45 мм со смещённым центром тяжести — в ключицу попала, из поясницы вышла. Под обстрелом его вытаскивал... он три дня боролся за жизнь, умер прямо у меня на руках. Посмертно отцу присвоили звание Героя Абхазии.

Леонтий Берулава и Отар Ломия
— Занимался радиоперехватом... Это тоже война, только «радио».
Артиллерия грузин с трёх направлений обстреливала наши позиции в Меркулах, туго приходилось, голову не поднять. Командир приказывает:
— Леонтий, придумай что-нибудь!
— Что-ооо?!
Но сам стал кумекать. Грузинский язык знаю хорошо, постоянно прослушиваю их переговоры по рации (станции у нас 142-е, 143-е, разной мощности). У грузинской радистки позывной Додо, от наводчика она передавала координаты обстрела на батарею. Предлагаю:
— А если вклиниться в их разговор?
— Действуй!
Уточняем координаты грузинских батарей, частоты, на которых общаются, и одновременно глушим их — слушать нас они могут, вмешаться, перебить нет.
Я влезаю в разговор радистки на грузинском:
— Додо, срочно прекратить обстрел. По своим бьёте!
— Уточните координаты.
— Хорошо, — даю ей цифры. — Сделай по этой цели один «цветок» (выстрел). Если удачно, сообщу.
Выстрел.
Смотрим в бинокль: разрыв прямо в центре грузинской батареи.
— Так, отлично, Додо, сестричка, давай туда весь «букет».
И полчаса, пока не разобрались, грузинские батареи обстреливали, перепахивали позиции друг друга.

Валерий Авидзба
— Война застала меня в Гаграх, времени на раскачку не было...
Под руководством Отара Осия создали санитарно-медицинскую службу. Не хватало медсестёр, набирали добровольцев. Многие девушки шли на передовую со своими братьями и становились в строй. Организовали санитарный поезд (в Нижних Эшерах железнодорожная ветка), приспособили для перевозки раненых технику... Служба начала работать с первых часов, с первых минут — пятнадцать хирургических бригад. Мне тоже пришлось вспоминать забытые навыки, в прошлом я хирург-полостник. Нам очень помогли бригады из Подмосковья, из города Чкаловска. Это стреляные профессионалы, прошедшие Афганистан, Сумгаит, — прилетели на самолётах МЧС со своими анестезиологами, реаниматологами, со своим оборудованием. Я взялся провезти по фронту, показать им службу. Трасса пустая, мы на УАЗике, я за рулём. Неожиданно выныривают из-за леса две «сушки»... идут на нас... сейчас конец!.. отбомбились... мимо. Делают разворот, второй заход... Я сильней жму на газ... Вдруг хлопок, один из истребителей застывает в воздухе и... падает! Из кабины катапультируется лётчик на парашюте. Это был первый сбитый вражеский самолёт, и мы гордились, что у нас есть своя ПВО.

Вячеслав Сакания
Я был военкором: писал, снимал репортажи на передовой. Кто раньше думал, что профессия журналиста может быть опасной? Однажды вертолёт, на котором летели на задание, подбили, машину тряхнуло, потекло масло... высота стала падать. Оператор взял камеру, я включил микрофон, стал вести репортаж... Русский пилот, прошедший Афган, чудом посадил подбитую вертушку на склон Кодорского ущелья, юзом по снегу нас потащило к пропасти... Казалось, всё. Скольжение сдержал огромный камень в метре от обрыва. Выбрались из машины, сами всё снимаем... Борт покорёжен, везде кровь... Командир вертолёта объявил:
— Мы на вражеской территории.
— Вы ас! Посадить подбитую машину в горах! — подпихиваю ему микрофон. — Представьтесь! Страна должна знать своих героев.
— Конец пресс-конференции.
Да он прав, грузины наверняка засекли, как мы спускались, с минуты на минуту будут здесь. Едва успел вытащить кассету из камеры, завернуть в ветошь, спрятать за бортовой обшивкой в салоне вертушки — слышу окрики на грузинском... Мы попали в плен, девять человек. Всё было... и пытки, и на расстрел водили. На войне как на войне. Добивались, чтобы мы, журналисты, перешли на их сторону, остались в Сухуме, вещали на абхазском. Когда в застенках становилось невыносимо трудно, пели хоралом «Песню гор» Ахроша. В ней жизнь, боль, радость, мужество народа. Для абхазов это гимн, зов предков, поднимающий боевой дух воинов, нагоняющий страх на врага... Мощная энергетика идёт от этой народной песни.
Нас обменяли в сторону Ткуарчала через восемнадцать дней.

y_11

Игорь Герзмава
— В природе абхазов заложено смотреть на визитёра, как на Божий дар, на высшую благодать. Абхаз выставляет на стол все припасы, обслуживает с изысканным церемониалом, готов всячески защитить достоинство гостя. А когда война началась, когда стали бомбить отдыхающих на пляже, гостей Абхазии, детей, и я не смог их защитить... что-то оборвалось во мне. Прежнее — умерло... Проблема в чём: грузины думали, мы «живём с ними», а мы думали, что «живём вместе». Все вместе в СССР. Я, мирный человек, во время войны стал начальником тыла армии. Хотя какой там тыл? По армейским канонам тыл начинается за двести километров от передней линии фронта, а вся наша республика меньше, у нас вообще не было никакого тыла. Поэтому воевал, как все: и в атаку ходил, и под обстрелы попадал. Мы все оказались на переднем крае обороны: дети, старики, женщины.

Жужуна Салакая
Когда началась война, муж был в отъезде, в России. Душа болела, как домой попадёт, границы закрыты. Хотя помидоры в банки решила закатать, ну как вернётся живой. Мы не знали войны, глупые были, неучёные. Да и кто тогда мог знать, что грузины будут выводить из домов стариков, женщин расстреливать. (Чем ближе беда, тем больше ума.) Что делать, куда податься? Да и куда стронешься? Куда знаешь?! Зимой, в горах!.. Свекруха, свёкор старые, пятеро малых детей: семь лет, восемь, девять — погодки. Мужа нет, воюет. Однажды смотрю, кто-то заходит в калитку: бородатый, худой, в военной форме. Испугалась, думаю, грузины... расстреляют нас (уже бывало в других сёлах...) Детей прижала к груди, а это муж. Оказывается, добирался домой через Чечню. Дудаев дал ему вертолёт, оружия для абхазов, помог, чем мог. Их обстреляли над Кодором, чуть не сбили, но Бог миловал, обошлось. Повидал нас: дети живые, мама живая, отец живой; развернулся, пошёл дальше воевать.

y_10

Валентина Дзидзария
— Раз надо, значит надо. Это слово и мне знакомо. С чего начинать?
— С 14 августа.
— В тот день варила яблочное повидло. Забегает дочка во двор, кричит:
— Ма-ма! Война!
— Какая война? С ума сошла?!
— Грузины на нас напали.
Включаю телевизор, а там!.. по московской программе показывают танки на подступах к Сухуму. Я — в шоке! Сижу, смотрю, не могу подняться со стула. Постепенно пришла в себя — к военкомату, по улицам люди бегут, кричат, плачут... Молодые ребята набиваются в машины, едут в Сухум на защиту, матери их провожают, многие сёстры отправляются с ними. В штабе девчонки готовили еду, кормили бойцов. Посмотрела на всё это: «Нет, здесь мне делать нечего». Села на попутку, поехала в Эшер, там начиналось формирование отрядов ополчения. Командир отделения искал медсестру: нас пятеро желающих, я самая старшая, сорок шесть лет, девчата вполовину моложе. Мы построились, командир всех взглядом окинул и мне:
— Вас выбираю.
Вот так стала сестрой милосердия. Медицинского образования никакого, по специальности педагог — «русский язык, литература». Всем на войне тяжко, а женщине вдвойне тяжелей. Изредка отпускали на побывку домой. Муж скандалил:
— Больше не поедешь никуда! Не пущу!!!
Вырывалась, убегала на фронт, следом в спину летели проклятья:
— Тебя убьют, кто детей будет воспитывать?! Дура!..
Муж старше меня на десять лет, на фронт не пошёл, болел, да и надо кому-то с детьми...

y_9

Мираб Кишмария
Министр обороны Абхазии — легендарный Мираб Кишмария.
Генерал армии, Герой Абхазии, кандидат военных наук, прошёл Афган.
— Когда началась война, сразу махнул в родное село Мыку. Там на сходе люди избрали меня командиром ополчения. В селе Араду приняли первый бой, их погибло 48 человек, я потерял двоих. А вообще, много было потерь... слишком много. Я хорошо знал экипаж вертолёта, сбитого с детьми и женщинами в Латской трагедии. Мы с этим звеном вместе прошли Афган. Но потери оправданы — выстояли. Невозможно победить народ, воюющий на своей земле, за свободу, за отчий дом!
— Вы не укрыли дочку в Москве, в Америке, привезли в окружение...
Словно не слыша вопроса, министр продолжал:
— Сегодня подготовлены лучше. В случае мобилизации, поднятия резерва у нас в армии будут танковые экипажи, где командир танка — отец, а механик, наводчик — его сыновья. Есть целые роты резервистов, состоящие из кровных родственников. Вы думаете, во время реального боя эта рота дрогнет или отдаст противнику рубеж? Вот и весь наш секрет. Разницы нет, кто какой национальности... У нас в Абхазии многие семьи смешанные: отец абхаз, мать грузинка... но мало кто поглядывает туда. И я туда не смотрю, потому, что своего брата Гочу получил без сердца. В 2008-м он служил начальником поста, попал в плен... У брата сердце вырезали, сварили, заставили пленных абхазов есть. Они и рассказали потом...
Остатки волос поднялись у меня дыбом!
— Мне туда нет дороги, хотя мать мингрелка.
— И всё-таки, что сказала жена, когда повезли дочку на фронт?
Мираб Борисович недовольно нахмурился:
— ..? Ну, что могла?.. Погибших много, вижу, дрогнули... пошёл отток населения, каждый рвётся попасть в Гудауту, выскочить из блокады. Бойцы духом падают... некоторые... Счёт идёт на дни, часы!.. Надо что-то делать. А что?! Самому взять в руки автомат? Но я и так, хоть командующий фронта, не сижу в бункере за сотни километров, стрелки мерцающие не передвигаю. У нас другая война. Каждый день на переднем крае, хотя полководцу не положено, важнее — грамотно руководить. Нужно было придумать особое... Поехал в Сочи, взял дочку, ей три годика исполнилось. Привёз... (как раз шло совещание командиров фронта), заношу её в штаб, посадил на стол:
— Вот моя дочь. Вот я здесь...
Люди задумались, отток населения прекратился, все взялись за оружие. Никого больше агитировать не пришлось. Если б так не сделал, не знаю, как удержали оборону. Надо выбирать, что важнее, и рисковать всем, дочкой тоже. Она маленькая, три года, не понимала ничего, при штабе и спала, её таскали, как куклу... Сейчас замужем, у самой растут двое пацанов, настоящие джигиты. И растут они уже в свободной стране.

y_12

Нугзар Салакая
— Война застала в родном городе Ткуарчал, туда же отступали наши войска. Город Очамчыра к тому времени уже захватили, на фасадах административных зданий, на крышах домов развесили грузинские флаги. Что нам делать? Как противостоять такому мощному противнику? Некоторые предлагали сдать город без боя. Потом ребята собрались в ополчение, выбрали командира, он мне и предложил:
— Проберись в Очамчыру, разузнай, что там? как? сколько их? техника какая? И главное, постарайся выведать планы.
Было понятно одно: сил не хватает, надо как-то обмануть противника, заставить поверить в обратное, иначе добьют, не дав опомниться. И меня осенило:
— Нужна дезинформация! Давайте распространим листовки пожёстче: «На помощь идут братья-чечены…»
— ...«Всем грузинам смерть!» — закончил он. — Интересно, давай попробуем.
Переодели парня в бурку, папаху с красной партизанской ленточкой, сделали фотографию. А он и без папахи смахивал на чеченца. Напечатали листовки, под утро с ними я и пошёл в Очамчыру. Заглянул в гости к одному надёжному человеку, к другому, третьему, переговорил-расспросил, информацию получил, оставил по нескольку листовок. Сам — на рынок. Там грузины-торгаши как прочитали: «Чечены идут!» Паника!.. толпа хлынула, сотни людей, меня подхватило… бегу, и вдруг двое солдат выдёргивают из толпы:
— Стой!
Скрутили, повели... У меня один сапог наполовину отрезан, пиджак из коровника взят, вонь за версту, борода лопатой. А глава оккупационной администрации Очамчыры родом из моего города: как бы я ни вырядился — узнает в любом маскараде. Осторожно нащупываю в кармане дихлофос — как раз на такой случай. Лучше самому всё закончить, чем пытки вынести. (Уже знали: на допросах они руки, ноги выламывают...) Приводят меня прямо в штаб, офицеры как увидели, давай хохотать. Осмотрелся — незнакомые все, значит, пока живу, и давай подыгрывать грузинам, тоже стал хохотать... под дурачка. Гавнокомандующий грузинскими войсками Джаба Иоселиани (не Джаба он — жаба!), встал из-за стола да как рявкнет солдатам:
— Я же приказал абхаза поймать, вы какое-то чучело взяли.
Все:
— Гы-гы-гы! Ха-ха-ха!
Полковник подходит ко мне:
— Откуда?
— Абаска.
— Как фамилия?
— Седоги.
— Как зовут?
— Мамед.
— Ха-ха-ха!!! — слёзы утирает.
Рядом с Очамчырой турки живут, я знал одного по фамилии Седоги.
— За что приехал в Очамчыре?
— Сигарет купить.
Все опять:
— Гы-гы-гы!
Тогда полковник набрал полные лёгкие воздуха да как гаркнет:
— Кругом!
Я на месте крутанулся, под зад кованым сапогом как пнёт… полетел, головой дверь вышиб, выкатился на улицу. Задница огнём горела три дня, но зато из плена выбрался живым-невредимым. Мало кому это удавалось.

y_16
Фото взяты из книги "Абхазия: война и мир. Дневник поездки".

Subscribe

promo matynin_denis november 18, 2013 16:10 Leave a comment
Buy for 20 tokens
http://romanov-roman.livejournal.com/273623.html
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments